14:04 

Полезное знакомство

Бомжи - тоже люди, хоть и бомжи.
У меня легко вычислить начало отношений. Достаточно сделать биопсию мышечной ткани брюшного пресса. Если там много молочной кислоты, то у меня роман в самой юной и самой бурной фазе. Все очень просто. Когда это первые разы, то очень хочется зарекомендовать себя с лучшей стороны. Поэтому я стараюсь и много времени провожу сверху. Мне нравится видеть, как она потом обморочно закатывает глаза: «Ф-ф-ф, ну ты и ураган!» Пресс после таких подвигов ломит нещадно.

А потом молочная кислота вымывается из мышц, микротравмы волокна заживают – я возвращаюсь в свою привычную ленивую фазу. Через неделю ищите меня где-нибудь снизу или на боку. Отпахал свое на имидж, пора и честь знать.

На Люську мой пресс отболел, страшно сказать, три года назад. Тридцать минус три – это сколько, двадцать семь? О-о, в двадцать семь я был боец. В двадцать семь я был еще активным соискателем. За секс мог держать в осаде несколько дней кряду: звонил, писал, сваливался, как снег на голову. И, что вполне логично, брал в срок.

Кажется, на третьем свидании мы с ней были уже на «ты» по всем вопросам.

- Ну и что это было? – спросила Люся, когда мы проснулись.

- В смысле?

- В прямом. Прыткий ты отрок, как я погляжу.

Я зря испугался: она всего лишь дружески стебалась.

- Вот я и спрашиваю, лямур это у нас или так, мимоходом? Что это было? – не отступала она.

- Пока неизвестно, - пожал я плечами. – Эксперты отрабатывают версию теракта. Но ты права – я действительно прыткий óттрах.

С тех пор эксперты так и не пришли к единому мнению. Сначала мы встречались два раза в неделю, потом два раза в три месяца, потом установился график визитов вежливости с интервалами, которые стыдно озвучивать. Хотя – почему стыдно? Я сколько раз надсаживал голос в спорах с ней…

- Люся! Как можно самой ни разу не позвонить, но при этом стабильно предъявлять мне?

Поразительна эта способность некоторых женщин вести себя вещью: придвинул – будет рядом, отодвинул – лежит в стороне. И сама даже не дернется.

- Ну ты же мне не звонишь, вот я и думаю, а чего я буду звонить, а вдруг ты занят или с другой…

Таков парадокс – некоторых женщин делает вещью склонность думать. Мысль обездвиживает их. Спорили мы по этому вопросу, как влюбленные. Но и мирились, надо сказать, качественно. Хоть и рекордно редко.

- Ты как капитан дальнего плавания, - говорила она. – Раз в полгода вижу.

Говорила шутливым добрым голосом, и от этого пробирала жуть. Претензии ненавижу, но к ним я хотя бы готов.

Зимой Люся стала встречаться с другим парнем (так говорю, будто он занял мое место). Кто-то придвинул ее и больше не отодвигал. Наверное, он не удивлялся, почему Люся сама не звонит, а просто делал то, что должен делать мужчина.

Надо сказать, что я свинтус. Вскоре после этой новости я ей отмочил нездоровую шутку. Не знаю, что на меня тогда нашло. Может, я все-таки не безнадежен, и во мне проснулась ревность, когда я узнал, что Люся больше не моя? Ревность как признак жизни… Да нет, конечно. Ревнивец бледен и болезненно серьезен. А я, как всегда, был легок и плутоват. Вот выписка из асечного хистори:

Я: «Ты навестишь меня хотя бы по-дружески?»

Люся: «Зачем?»

Я: «Приготовишь чего-нибудь. Я устал давиться гречкой с консервами»

Люся: «Ой, зай, ну не знаю. Дел сейчас столько…»

Я: «Все! Вот теперь точно не женюсь!»

Люся: «На ком?»

Я: «Ни на ком!»

Люся: «Почему?»

Я: «Потому что не родятся наши дети, не подарят нам цветы»

Молчит.

Я: «А я ведь так хотел от тебя девочку»

Люся: «Вот зараза. Прям на слабое место…»

Я: «Такую, чтобы на тебя была похожа»

Люся: «Так не шутят. Может, я подсознательно и вправду девочку с косичками хочу»

Я: «Вот и требуй со своего кавалера, раз хочешь. А моя жизнь теперь – гречка и консервы. Больше ничего в ней нет и быть не может. Спасибо тебе»

Молчит.

Я: «Как мы бы назвали нашу принцессу?»

Молчит.

Я: «Ну?»

Молчит.

Я: «Ах так! Ну все»

Люся: «Хватит, не смешно»

Я: «Это мне не смешно, а тебе пофиг»

Люся: «Я серьезно, перестань»

Я: «Что значит «перестань»? Мне только и осталось, что воображаемое счастье, так ты меня и этого лишить хочешь?»

Люся: «Тебе лишь бы поглумиться»

Я: «И это я еще глумлюсь??? Да это ты меня молча изводишь, как непрошибаемая стена!»

Молчит.

Я: «Ко мне соседи уже приходят скандалить, что я по ночам им мешаю спать. Ору во сне: «Люсечка, что же мы натворили?!»

Молчит.

Я: «Не смей игнорировать меня, а то убьюсь!»

Молчит.

Я: «Ну все, я знаю, что сделаю. Я закажу у мастера фотошопа фотографию, где мы втроем: ты, я и наша новорожденная доча. Мы стоим на крыльце роддома, я приехал вас забирать. Мы такая счастливая семья. Я распечатаю эту фотографию и выброшусь из окна, прижав ее к сердцу»

Молчание.

После этого я оказался в черном списке, Люся на время забанила меня. Фотография у роддома оказалась лишней в нашем трехлетнем романе.

Через месяц я набрал ее по телефону.

- О, привет! – обрадовалась Люся. – А то пропал совсем. Хотя после той выходки я твердо решила, что сама тебе звонить не буду.

Надо же. Три года она не звонила просто так, а в этот раз – на основании отдельного твердого решения.

Мы опять подружились.

- Обувь нужна? – спросила она меня недавно. – Приезжай ко мне на работу, по оптовой тебе что-нибудь подберем.

Я поехал. Не виделись уже полгода. А в старой своей паре «Ecco» и подавно год хожу. Встретились. Черт, а не очень-то и просто оказалось себя держать в руках! Хотелось обнять и носом в люськину шею: фыр-фыр-фыр. Я всегда ей так делал. В торговом зале я нашел себе какой-то нейтральный вариант, чтобы и под джинсы, и под костюм. Люся мой выбор засмеяла:

- Что тебя на галоши тянет? Смотри, какие сандалики! Или вот…

Но я уже решил.

- Без тебя, - говорю, - я по этой жизни хоть в лаптях пойду, мне все равно теперь.

На бирке было две семьсот, отдал полторы. На прощание сказал:

- Вот так, Люся, наша любовь превратилась просто в полезное знакомство.

Она рассмеялась. Она так классно смеется..(с)

URL
Комментарии
2010-01-03 в 04:39 

Bats
Поразительна эта способность некоторых женщин вести себя вещью: придвинул – будет рядом, отодвинул – лежит в стороне. И сама даже не дернется.

- Ну ты же мне не звонишь, вот я и думаю, а чего я буду звонить, а вдруг ты занят или с другой…

Таков парадокс – некоторых женщин делает вещью склонность думать. Мысль обездвиживает их.

Высше.
Беру к себе)

     

Асгард

главная